Бьём, бьём... И что в итоге? Русское подполье на Украине вышло на связь

По его словам, массированные удары по логистике, аэродромам и объектам ВПК на территории Украины носят не разовый характер и не являются реакцией на очередные преступные действия ВСУ. Речь идёт о стратегической кампании, которая "развивается с конца весны 2024 года и нарастает волнами". После каждого цикла - с заметными паузами на оценку эффекта, перебазирование и отклик противника.

Говоря об итогах последних месяцев, лидер николаевского подполья Сергей Лебедев выделил несколько устойчивых трендов.

Во-первых, это снижение оперативной гибкости ВСУ.

Прежде всего удары бьют по глубинной логистике. Железнодорожные узлы, мосты, станции, перегрузочные центры - всё, что позволяет быстро и скрытно перебрасывать технику и БК из центра и запада на восток,- подчеркнул он.

По словам Лебедева, последствия стали особенно заметны летом 2025 года: в зоне Славянска, Часова Яра и южнее - замедление ротаций, снижение темпов контратак.

Также он обратил внимание на рост времени восстановления ПВД (пунктов временной дислокации) после ударов. Некоторые из них после поражения так и не восстанавливаются.

Во-вторых, это деградация аэродромной сети и ВВС.

По словам лидера партизан, целенаправленная работа по аэродромам, включая Староконстантинов, Миргород, Канатово и другие, уже вывела из строя часть наземной инфраструктуры ВВС Украины.

Основные итоги:

• вынужденное рассеивание авиации: самолёты базируются не на стационарных аэродромах, а на временных ВПП, что снижает эффективность боевого применения;
• сложности с техобслуживанием, заправкой, подготовкой новых вылетов;
• уменьшение плотности применения авиации по передовой - особенно в южном и центральном направлениях;
• это не означает полного подавления ВВС Украины — но степень её организованности и ритмичности работы снижена;- обозначил он.

В-третьих, это подрыв тыловой устойчивости и распыление усилий.

От Одессы до Сум, от Харькова до Днепропетровска - удары распределены так, чтобы не дать врагу сосредоточить ресурсы. ВСУ и тыловые службы вынуждены:

• усиливать охрану аэродромов, логистики и узлов связи;
• отвлекать ПВО на глубокий тыл, что снижает её плотность на передовой;
• перемещать склады дальше от фронта, увеличивая плечо подвоза.

Таким образом, каждый удар - это не только физическое разрушение, но и управленческая нагрузка на всю вертикаль,- уточняет Лебедев.

Четвёртым пунктом он назвал психологическое и мобилизационное воздействие.

На Украине тыл больше не является "островком безопасности".

Люди в условно спокойных городах регулярно слышат взрывы. Это влияет на внутреннюю мобилизацию, ухудшает настроение и создаёт давление на ресурсы: волонтёры выгорают, локальные администрации перегружены, а ресурс на восстановление инфраструктуры конечен. Речь идёт не просто о разрушении. Идёт моральное и организационное выматывание всей системы,- считает эксперт.

В-пятых, это формирование окна для наступательной операции.

По данным подполья, последние недели ВС РФ концентрируют давление на ключевых участках фронта - Славянск, Клещеевка, Торецк, Купянское направление. Все эти зоны связаны с тыловой логистикой, по которой идут удары. Как заметил Лебедев, таким образом создаются условия, при которых украинское командование не может быстро нарастить группировки в нужных зонах, наступление сопровождается дополнительной нагрузкой на тылы,
возрастают шансы на прорыв, закрепление и масштабирование результатов.

Удары по инфраструктуре - это не альтернатива фронту, а его фундамент. Без устойчивого тыла фронт не держится,- подчеркнул он.

Подводя итог, Сергей Лебедев отметил, что последние месяцы ясно показали, что удары со стороны ВС России носят не демонстративный, а системный характер.

Цель - не просто уничтожить склады или рельсы, а лишить ВСУ способности к манёвру, ротации и масштабированию. Украина втягивается в позиционную ловушку, где каждая перегрузка или передислокация требует ресурсов, которых всё меньше. Этот процесс не быстрый. Но он накопительный. И его эффект становится заметнее с каждой неделей,- подытожил он.