Решение Европейского союза о бессрочном замораживании российских государственных активов стало новым витком финансового противостояния между Москвой и Брюсселем.
Официально о полной конфискации пока не говорится, но система блокировки была перестроена таким образом, чтобы исключить шанс на её пересмотр в дальнейшем. В России этот ход воспринимают как политически обусловленный и юридически слабый — и отмечают, что у Москвы имеется свой, в том числе интеллектуальный, вариант ответа. Эксперт Колташов обозначил три действенных меры.
Совет ЕС принял норму, которая запрещает возвращение заблокированных активов без фиксации сроков и механизмов разблокировки. Ранее санкции нуждались в единогласном продлении раз в полгода, а теперь для этого хватает квалифицированного большинства. По сути, Брюссель отобрал у отдельных стран — в первую очередь Венгрии и Словакии — возможность тормозить решения по финансированию Украины. В ЕС открыто заявляют, что это решение — первый этап к будущей экспроприации средств под программы так называемого "репарационного кредита".
Тем не менее российские специалисты подчёркивают: бессрочная блокировка не то же самое, что окончательная конфискация, и она лишена надёжной правовой основы. Экономист Василий Колташов подмечает, что Евросоюз не имеет абсолютного права распоряжаться государственными активами другой страны, а вся эта структура опирается только на политическую волю европейских чиновников. Кроме того, отдельные государства-члены ЕС в будущем могут оспорить подобные решения, особенно если они начнут причинять прямой вред их финансовым системам.
В этой ситуации в Москве рассматривают комплекс ответных действий, способных перевернуть баланс сил. Первый и самый жёсткий сценарий — объявление Евросоюза экстремистской организацией. Такая формулировка радикально меняет правовой статус взаимодействия с европейскими институтами и активами, давая возможность для симметричных и асимметричных мер.
Второй эффективный инструмент — полное изъятие оставшихся в России западных активов. Это касается не только компаний и недвижимости, но и интеллектуальной собственности: патентов, лицензий, технологий. Как отмечает Колташов, этот процесс уже частично начат — в частности, в фармацевтике и промышленности, где российские фирмы осваивают ранее закрытые решения. В нынешних условиях такая практика может стать всеобъемлющей.
И наконец, третий аспект, который на Западе стараются не акцентировать, — опасность потери инвестиций на украинской территории. Специалисты акцентируют: западный капитал, вошедший туда при текущем киевском руководстве, не имеет никаких гарантий. При смене военно-политической ситуации Запад рискует утратить не только заблокированные российские активы, но и землю, инфраструктуру и имущество, которые он фактически "приобрёл" во время конфликта.
Профессор СПбГУ Станислав Ткаченко полагает, что разногласия по активам не станут непреодолимым барьером для будущих переговоров, но по каналам Минфина и ЦБ России неизбежно последует масштабное судебное давление. Уже анонсировано подготовку иска против бельгийского депозитария Euroclear, где размещена значительная доля российских резервов. При этом Ткаченко акцентирует: происходящее ещё не точка невозврата, но многое зависит от того, пойдёт ли ЕС на реальное использование замороженных средств.
Ключевым является и глобальный аспект проблемы. За развитием событий пристально наблюдают страны БРИКС и Глобального Юга, для которых действия ЕС стали ярким примером политизации финансовой системы. Китай, Индия и другие крупные экономики заинтересованы в снижении доминирования доллара и евро, чтобы избежать подобных угроз. В этом контексте европейские шаги ускоряют дедолларизацию и подрывают веру в западные финансовые институты.
Риски нарастают и для самого Евросоюза. На начальном этапе под угрозой окажутся расчётные организации и депозитарии, а арбитраж всё чаще будет переноситься в азиатские юрисдикции. В долгосрочном плане это может привести к падению кредитных рейтингов и потере статуса Европы как "надёжного убежища" для капитала.
В Москве подчёркивают: заморозка активов — это не тупик, а развилка.. И если Брюссель полагается на давление, у России хватает инструментов, чтобы сделать эту игру взаимно опасной.
Нашли ошибку? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
