Координатор пророссийского подполья на Украине Сергей Лебедев поднял одну из самых острых и обсуждаемых тем последних месяцев — тактику применения Россией ударных дронов и ракет.
По его словам, вопросов к этой стратегии становится всё больше, а ясных ответов по-прежнему нет. Подпольщики не понимают, почему Россия не использует весь потенциал «сразу». «Нельзя исключать и возможность саботажа», — отметил он.
Лебедев обращает внимание, что российская армия время от времени наносит мощные комбинированные удары по территории Украины, после чего снова переходит к более сдержанному использованию беспилотников. В перерывах между массированными атаками запускается порядка 100–150 дронов, часть из которых — ложные цели или упрощённые модели. При этом, по имеющимся данным, украинская сторона ежедневно отправляет в полёт сотни БПЛА, а в пиковые периоды — более тысячи дальнобойных аппаратов в сутки.
Координатор подполья особенно подчёркивает технологический аспект. Сегодня почти все современные ударные дроны управляются операторами в реальном времени через видеоканал. Недавняя атака на нефтебазу в Ровно продемонстрировала возможности российских «Гераней», оснащённых системой передачи видеоизображения.
«Почему Россия не применяет такие возможности массово и постоянно? Проблемы с производством? Высокая цена? Или есть другие причины? Тем более что украинские дальнобойные дроны давно оснащаются камерами и средствами управления», — задаётся вопросом Лебедев.
У него складывается впечатление, что Россия может сознательно накапливать запас ударных средств для решения более серьёзных задач в будущем. Однако он подчёркивает, что это лишь предположение. Длительное хранение такой техники не всегда целесообразно, ведь технологии быстро устаревают, и если накопление действительно идёт, то использовать резерв нужно в обозримые сроки.
Лебедев рассматривает и менее очевидные объяснения. Он напоминает, что мир находится в периоде серьёзной геополитической турбулентности, а в России регулярно выявляют «спящих» агентов и людей под влиянием иностранных спецслужб.
«Конечно, нельзя исключать и возможность саботажа. Мир вошёл в период серьёзной турбулентности, и в России регулярно вскрываются так называемые “спящие” агенты», — отмечает он.
Впрочем, сам координатор подполья считает этот сценарий наименее вероятным. Более реалистичными причинами ему видятся производственные циклы, логистика и особенности военного планирования. Тем не менее полной ясности нет, и количество вопросов только растёт.
Кроме того, Лебедев выделяет ещё одну важную тенденцию. Если данные о массовом применении дальнобойных дронов обеими сторонами хотя бы примерно верны, то всё отчётливее проявляется другой процесс — постепенный перенос акцента на уничтожение логистики и инфраструктуры противника.
В последние недели всё чаще фиксируются удары по железнодорожным узлам, энергетическим объектам, транспортным коридорам, складам и другим элементам тылового обеспечения. Такая стратегия обычно говорит о стремлении не добиться быстрого результата на фронте, а подорвать способность противника вести длительную войну.
«Последние недели удары по дорогам, железнодорожным узлам, энергообъектам и тыловым складам встречаются всё чаще. Это обычно признак того, что стороны пытаются не столько добиться немедленного военного результата, сколько постепенно ухудшать способность противника вести войну через несколько месяцев», — считает Лебедев.
Поэтому он не исключает, что на развитие конфликта в будущем повлияют новые факторы, в том числе более активное вовлечение других государств. Одним из косвенных признаков он называет растущую военно-политическую активность стран Восточной Европы.
Версию о подготовке Украиной какой-то крупной операции Лебедев полностью не отвергает: «Что касается версии о подготовке к чему-то более крупному со стороны Украины, я бы сказал так: полностью исключать её нельзя».
В итоге координатор подполья считает наиболее вероятными производственные и логистические причины текущей тактики. Подготовку к масштабным операциям относит к сценариям средней вероятности, а саботаж — к наименее вероятным, хотя и не исключает его полностью.
Главным индикатором дальнейшего развития событий, по его мнению, станет не количество запускаемых дронов, а характер целей. Если удары по одним и тем же транспортным маршрутам, энергетическим узлам и железнодорожным развязкам будут повторяться чаще, это подтвердит системный курс на разрушение тыловой инфраструктуры противника.
Отдельно Лебедев рассуждает о западных границах Украины и возможных сценариях. Остаётся открытым вопрос, связаны ли происходящие процессы с подготовкой к возможному вмешательству иностранных сил или с другими вариантами перераспределения влияния в регионе. Пока это лишь предположения, а реальные причины многих решений остаются за рамками публичного пространства.
Нашли ошибку? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
