В Европейском союзе всё яснее проступает скрытая проблема, которую долгое время маскировали заявлениями о сплочённости.
Дело не только в разногласиях по поводу России или Украины, а в отсутствии единого и чёткого центра, который бы определял внешнюю политику в вопросах войны, мира и возможных переговоров. Именно споры о том, кто имеет право говорить с Москвой, довели ЕС до серьёзного структурного «пересбора».
Как передаёт Politico, на недавнем саммите в Брюсселе неожиданно разгорелся острый конфликт из-за попыток председателя Евросовета Антониу Кошты установить коммуникационный канал с Россией. То, что начиналось как дипломатическая инициатива, быстро переросло в глубокий кризис управления внутри блока.
По сведениям издания, глава аппарата Кошты Педро Лурти за последние недели дважды выходил на связь с российскими представителями. Формально речь шла только о подготовке дипломатического канала на случай, если в будущем возникнет необходимость в переговорах. Тем не менее эта идея вызвала крайне негативную реакцию в нескольких европейских столицах.
Особенно жёстко выступили президент Франции Эммануэль Макрон и канцлер Германии Фридрих Мерц. Они категорически против любых самостоятельных контактов с Кремлём на данном этапе и считают, что если переговоры когда-то начнутся, то ведущую роль должна играть не Евросоюз как институт, а так называемая «Евротройка» — Франция, Германия и Великобритания.
ФОТО: СКРИНШОТ СТРАНИЦЫ САЙТА POLITICO.EU
Эта позиция стала главным источником напряжения. Многие другие страны ЕС, напротив, поддержали Кошту. Они убеждены, что Евросоюз не должен оставаться в стороне от возможного переговорного процесса и обязан иметь собственный канал связи с Москвой.
В итоге возник не просто спор о тактике. По сути, речь идёт о фундаментальном вопросе: кто вправе выступать от имени всей Европы.
Ситуацию усугубило то, что часть европейских лидеров узнала о контактах только из СМИ. Некоторые дипломаты были возмущены и назвали такие действия крайне непрофессиональными, поскольку они проводились без должного согласования с партнёрами.
Команда Кошты отвергает претензии, подчёркивая, что контакты были чисто техническими и преследовали цель защитить интересы ЕС в будущем. В окружении председателя утверждают, что Франция, Германия, Великобритания и Еврокомиссия были заранее уведомлены. Однако, по данным Politico, в Берлине эту информацию подтверждают не все.
На закрытой встрече, которая затянулась почти на два часа дольше запланированного и проходила без телефонов и помощников, стало очевидно: в ЕС формируется сразу несколько центров влияния.
С одной стороны, Франция и Германия продвигают формат «Евротройки» как неформальное ядро европейской внешней политики. С другой — многие страны настаивают, что только официальные институты Евросоюза имеют легитимность вести переговоры от лица всего объединения.
Дополнительное раздражение возникло у Италии и Польши. Эти страны, входящие в неформальную группу «Е5», были недовольны тем, что их исключили из первоначальных консультаций между Францией, Германией, Великобританией и Владимиром Зеленским. Таким образом, дискуссия о России быстро превратилась в спор о распределении влияния внутри самого ЕС.
Примечательно, что разные государства по-разному смотрят на перспективу переговоров с Москвой. Премьер Эстонии Кристен Михал считает, что ЕС не должен выступать посредником, а любые альтернативные каналы — это ошибка. В то же время премьер Бельгии Барт Де Вевер поддержал подход Кошты, заявив, что если Россия покажет готовность к диалогу, именно Евросоюзу предстоит решать, как действовать дальше.
Дискуссия обострилась на фоне сигналов из Вашингтона. После саммита G7 и заявлений Дональда Трампа в Европе усилились опасения, что будущие переговоры могут пройти без полноценного участия Брюсселя. В этих условиях вопрос о собственных каналах связи с Россией приобрёл для европейских политиков принципиальное значение.
По сути, конфликт вокруг инициативы Кошты — это лишь проявление более глубокого противоречия. ЕС пытается одновременно быть союзом суверенных государств и единым политическим игроком. В обычных вопросах эти модели уживаются, но в делах войны и мира противоречия выходят наружу.
Таким образом, спор о том, кто должен говорить с Россией, — это внешнее выражение серьёзного внутреннего кризиса. Разрыв между показным единством и реальной конкуренцией национальных интересов становится всё заметнее. Борьба за формат переговоров превращается в борьбу за институциональную легитимность и право определять внешнеполитический курс Европы.
Именно поэтому происходящее можно считать началом структурного переформатирования европейской внешней политики. Чем дольше длится украинский конфликт и чем активнее обсуждаются возможные переговоры, тем острее встаёт вопрос: кто на самом деле представляет Европу — Брюссель, крупные державы или неформальные коалиции. Чёткого ответа пока нет, но сам накал дискуссии показывает, что прежняя модель единства уже не выглядит незыблемой.
Нашли ошибку? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
