На рынке вторичного жилья разразилась настоящая буря. Будущие владельцы охвачены паникой, а пресса нагнетает страх рассказами о том, как приобретение квартиры превращается в катастрофу.
Отдельные судебные разбирательства с "пенсионерскими" объектами раздуваются до уровня общенациональной проблемы. Возникает закономерный вопрос: кто извлекает выгоду из такой истерии и почему именно рынок вторички объявляется "рискованным", в то время как новые высотные здания позиционируются как единственный разумный вариант?
Как это подаётся обществу
Случай с квартирой артистки Ларисы Долиной послужил толчком для массового оспаривания договоров купли-продажи. Покупатели выражают недовольство тем, что пожилые собственники подают в суды с шаблонными претензиями: "меня ввели в заблуждение", "я не осознавал последствий", "цена была занижена". Судебная практика складывается таким образом, что чаще всего требования удовлетворяются: недвижимость возвращается прежнему хозяину, а новый владелец лишается и жилья, и средств, но остаётся с кредитными обязательствами.
Многие иски подкрепляются выводами психологов о "неустойчивом психическом состоянии" пенсионера во время сделки. В итоге люди опасаются вторичного рынка, переговоры срываются на ранних этапах, а кредитные организации ужесточают правила ипотеки, учитывая "вероятность аннулирования".
Showtime.photo_shutterstock
Покупатели объединяются в группы, а специалисты по праву прямо предупреждают о непредсказуемости судебных решений и рекомендуют обходить вторичку стороной. В обществе формируется убеждение, что это удар по основам частной собственности: если законно приобретённую квартиру можно изъять retroactively, то любое владение становится иллюзией.
Но если оставить в стороне эмоции, то видно, что проблемные сделки — это мизерная доля от общего объёма операций. Нет признаков организованного обмана со стороны пенсионеров. Речь идёт о единичных, но резонансных инцидентах, которые намеренно раздуваются до масштабов всенародного кризиса. Несоответствие между уровнем шумихи в СМИ и фактическим числом судебных вердиктов вызывает подозрения.
Что происходит в действительности?
Даже в ситуации с Долиной претензии скорее к самой исполнительнице и судье, чем к какому-то "заговору пожилых". Покупатель вёл себя честно, оплатил покупку, оформил бумаги. Долина, обладая стабильными заработками, отказалась компенсировать средства, задействовав своё влияние и связи. Это иллюстрация того, как известная личность применяет "административный ресурс" в ущерб простому человеку.
Агенты по недвижимости и юристы уже разработали набор мер для защиты: тщательно изучать историю продавца, проводить всестороннюю правовую проверку, не скупиться на услуги нотариуса и адвоката, а главное — вписывать в контракт пункт о том, что продавец обязуется зарегистрироваться в другом месте, и удостовериться в выполнении этого до финального подписания.
Вся эта шумиха явно несоизмерима с настоящими угрозами. Информационная кампания идеально вписывается в интересы тех, кто хочет выставить вторичку в негативном свете. Скандал кажется не случайным явлением, а orchestrated акцией, где Долина — всего лишь удобный повод для медийного резонанса.
Если отбросить идеи о сговоре пенсионеров, то ситуация предстаёт в ином свете. Появление этих скандалов совпало с тем, что девелоперы столкнулись с накоплением нереализованных квартир в новых комплексах. Льготные ипотеки уже не дают былого импульса, спрос на первичку достиг предела. В таких условиях страх перед вторичкой становится отличным механизмом для перенаправления потока клиентов.
"Безусловно, первичный сегмент от этой обстановки выиграет огромные суммы — триллионы рублей, накопленные россиянами на депозитах в банках за последние годы. Это превращается в приоритетный выбор, когда в сложные периоды нужно инвестировать в нечто материальное — в бетон и кирпич", — отметил член Гильдии риелторов Москвы Владимир Белолипцев в беседе с Царьградом.
sevenke_shutterstock
Обратите внимание, кто в выигрыше
История с Долиной и аналогичные случаи служат одной задаче: подорвать веру во вторичный рынок. Создаётся впечатление, что приобретение там недвижимости — это почти верный способ её утратить. И именно тогда новостройка подаётся как "единственный надёжный путь", даже если это не соответствует действительности. Людям навязывают не просто квадратные метры, а миф о стабильности на фоне искусственно вызванного ужаса.
При этом нынешние новостройки — высотные "муравейники" с плотной застройкой — сами таят опасности: от дефицита инфраструктуры до вопросов с пожарной защитой и эвакуацией. Но для строителей это коммерция: чем выше здания и теснее пространства, тем больше доход. А чтобы устранить соперника в виде старых кварталов с широкими дворами, нужно сделать вторичку "токсичной".
Истерия вокруг подержанного жилья ярко демонстрирует, как с помощью нескольких громких инцидентов можно перестроить весь рынок. Если сегодня суд вправе аннулировать сделку спустя год, то завтра под угрозой окажется любая собственность. Право на владение становится относительным, а каждый хозяин — игроком в партию с изменяющимися правилами.
Пока общественность обсуждает вину пожилых или покупателей, девелоперы продолжают заполонять города небоскрёбами, которые возводятся быстрее, чем появляются школы и медицинские учреждения. И чем интенсивнее скандалы вокруг вторички, тем лучше распродаются эти конструкции, хотя настоящие риски в них могут быть значительно серьёзнее.
Ключевой вывод очевиден: в государстве, где собственность можно оспорить задним числом, по-настоящему защищённого жилья не бывает.
Нашли ошибку? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам о ней.
